?

Log in


А затем меня родили родители, затянувшись сигаретой БТ. Отец не носил очков, зато был кудрявый. В голове матери — схемы и формулы, схемы и формулы. Папа утром расчесывал кудри и выходил на улицу, распахнув васильковые глаза. Он садился в трамвай и приобретал вид человека, едущего на работу. На четверке он доезжал до мясокомбината, исчезал на полчаса, затем появлялся уже с удочкой и приятелем по фамилии Рубанов. У них были макуха, мармышки и жмых. Они были счастливы. Потом Рубанов убился на мотицикле, но это много позднее, уже в 90-е. Ближе к семи вечера отец возвращался с работы домой, от него, наверное, пахло портвейном «Агдам» и пожухлой травой.

Впрочем, все это домыслы. Я не могу знать.

Песок


Где, спрашивается, цыгане?

Перевелись.

Где еврейские евреи?

Мой двор был полугетто — виноградный колодец, дребезжанье трамваев. Гома иггал на сгипке, пианстка Роза Эйхер выносила мусор в дырявой кастрюле, держа ее перед собой в прямых костлявых руках.

Куда все подевались? Уехали в Израиль, сошли с ума, разбогатели, сторчались, сели в турьму и, конечно же, умерли.

Вместо евреев стали прорастать милицанеры.

Первая пара милицанеров были ничего себе так — водились с собаками, писали донские пейзажи акварелью и выступали на конкурсах самодеятельной песни. Дочь у них получилась проституткой, но я считаю это случайностью.

Нынешний милицанер пошел поскучней, поплоше, поучастковее.

И какие-то мутные люди завелись с совсем уж неясными детьми. Нахуй нужны они там, спрашивается? Нет что ли другого, более подходящего, места?

Меня там, впрочем, нет тоже. И нет склочных старух. Дети и внуки милицанеров — пожалуйста, а куда подевались улыбчивый шизофреник Толик и добрый дед Костя с паркинсончиком, беспалый заправщик самолетов Володя?

Скукота.


В моем новом доме консьержка, морская свинка и цветы в вестибюле. Портреты двух президентов.. Четырнадцать мегабит интернета в секунду. Никаких цыган, евреи неправильные, но в остальном — пойдет.

Cеверная

Потом я стала жить рядом с домом глухих.

Пестрым: отнятый слух вызвал у его обитателей неутолимый визуальный голод. Цветистые ковры, с подушек, что сушатся на балконе, вопят макаки и какаду. Иногда жильцы собираются больше чем по трое и шумят. Вчера былособрание ТСЖ. Беззвучный галдеж виден издалека.

В палисаднике женщины растят фрактальные подсолнухи Мандельброта, пока их мужчины чинят авто.

Мой дом близко. Юный город — здесь есть что отпеть.

Дворами выйдешь к  женскому монастырю. Монашки глядят настороженно. Пасутся коровы, напиваются летними грозами кабачки. Под стенами жарят шашлык постаревшие гопники.

Здесь уличные коты сыты и холены,  пьют из пластмассовых мисок, рожают в конце июня и знают о своей красоте. Бесхозного пса тут и вовсе не встретшь.
Женя Алехин из "Макулатуры" хотел выступить в родном Кемерове. Нашли ему площадку  — в йога-студии. А владелец "макулатуру" послушал и говорит: тут люди йогу делают, светлы они. Пиздуйте на задний двор со своими онтологическими тасками. Или вовсе. И, наверное, правильно.
Я вынашиваю нулевого человека. Приключения неплохие, пойдет.
 Сегодня в этом купаюсь и вам того желаю



End of the night

        Теперь необходим зумчик. Подворотня на Станиславского в любое время года рождает кристально чудесный эмбиент, бесконечно доставляя дрожжи моему все растущему удовольствию. Не отказываемся и от забав. Феерическое шествие с камышами — единственно верное решение, нужен карнавал.
Спасибо за чудесные дни. Любимая музыка даже такой свинарник, как Cuba, на время делает чище и краше. Да упокоится мир на вертушках диджея.
По улице Советской и примыкающим к ней тащится цыганская кибитка, которую тянет ухоженная лошадка. В повозке потертая бытовая техника, разноцветный пластмассовый хлам. Однажды — часть пианино, на которой струны.
Маршрутки расступаются, дети глазеют, морщатся тетки. В кибитке женщина и мужчина.

 Когда летом доносится цокот копыт, я высовываюсь из окна и пялюсь —


Сегодня на работу пешком по пушистому снегу — каприз, да.
Мне нужны сигареты — и вот припаркованная кибитка у магазина на углу. Занимаю очередь за цыганами: мужчина попросил Glamour и «синий» Winston. Когда я из магазина, оба уже в повозке, друг напротив друга. Он прикурил две сигареты: тонкую и обычную. Тонкую ооставил себе. Они стали курить и тихо заговорили. Мне по душе такие сцены — да.

В этом городе держит ветхий обреченный центр, где в канун еврейской пасхи на Станиславского запах фаршированной рыбы, трамвайные фрики и два десятка любимых чудиков. И эта кибитка в центре миллионного города.

Думаю, этого вполне достаточно. Остальное не привязано к месту.

p.s. Spore становится тошнотворно скучной по мере разви
тия. Управлять племенем — увольте.

Одноклеточные. Хороши





Совсем недавно биологи распределяли простейших по общепринятым царствам: одних, нуждающихся в готовой пище, относили к животным, других, фотосинтезирующих, — к растениям, третьих, которые питаются органическими веществами, поглощая их всей поверхностью клетки, — к грибам. Генетический анализ разрушил эту стройную систему. Оказалось, что среди простейших существуют не три, а более десятка независимых эволюционных линий. Одна линия, наиболее привычная, объединила одноклеточные и многоклеточные зеленые водоросли с зелеными растениями. Другая линия — и тут начались неожиданности — вобрала в себя небольшую часть простейших, в том числе воротничковых жгутиконосцев, некоторые виды амеб, грибы и многоклеточных животных. Остальные распределились по одиннадцати линиям. Все линии, по мнению геносистематиков, оказались более-менее равноправны. Но ведь это означает, что царства животных и грибов нужно объединить, а линии простейших возвести в ранг царств.

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/6364/

Спасибо, Ваня, за ссылку.
PS А как медуза, имея глаза, но не имея мозга, эти самые глаза использует?

PPS А еще я игаю в  Spore - мы не снобы.

Дедушка-флэшбэк

В годы  (хи-хи-хи)  моей кромешной юности во время предрассветных околоклубных хождений в компании таких же бездельников, в час самый темный между 4 и 5 утра, я нередко встречала медленно прогуливающегося седобородого стаика с профессорской внешностью, на Садовой, где-то между Семашко и Халтуринским. Одет он был всегда в старый, но чистый и выглаженный костюм, в руке потрепанный кожаный портфель. Улицы были необитаемы совершенно пьяные к этому часу уже расползались по домам, клаберы еще не выходили на свет, только желтые-желтые машины «Надежда» медленно гудели мимо и страшно с эхом переключались двустаронние рекламные панно. После пятой или шестой встречи мы стали раскланиваться.
Прошло время ночные прогулки все реже, и дедушка забывался. Сегодня мы ехали вместе в трамвае молча смотрели друг на друга, наслаждаясь узнаванием и тягучей надчеловеческой  тайной.